|
|
Дэвид Дьяда
| Мне посчастливилось поужинать с Николаем Луганским, одним из лучших пианистов мира, который сегодня выступал в Сан-Себастьяне. Он увлекается шахматами и неплохо играет, однажды он сыграл вничью с Карповым в сеансе одновременной игры. Оказалось, он знаком со мной и моей фотографической работой. Я был настолько впечатлен его исполнением Третьего фортепианного концерта Рахманинова, что, вероятно, снова пойду на его концерт в этот понедельник в соседней Витории. |
| Луганский сказал, что предпочитает играть в блиц. Без сомнения, у этого парня самые быстрые руки, которые я когда-либо видел, это, безусловно, помогает. «Чем меньше мы думаем, тем лучше. В жизни мы часто слишком много думаем», — пошутил он. «Мой отец научил меня [играть в шахматы]. Это до сих пор невероятно популярная игра среди музыкантов. Прокофьев и Ойстрах играли в шахматы как мастера. Я до сих пор могу сыграть несколько блиц-партий и иногда смотрю шахматные новости, у меня много друзей среди выдающихся шахматистов. Мне кажется, соотношение логики и фантазии там обратно пропорционально. Я имею в виду, что в шахматах 90 процентов — это логика, а 10 процентов — иррациональная составляющая, фантазия, а в музыке — наоборот. По крайней мере, там 75 процентов — это необъяснимое, нелогичное, неощутимое, и 25 процентов — то, что можно проанализировать. В музыке невозможно сказать, что правильно, а что неправильно, где ты выиграл, а где проиграл, где есть истина, а где — заблуждение, ложный путь. В то время как в шахматах существует — правильное и неправильное. На мой взгляд, музыка имеет более широкий охват, чем шахматы. Шахматы — это игра, а музыку можно сравнить с жизнью». |
|
|
